Международный розыск и экстрадиция в Дании: практика по запросам России

Красное уведомление Интерпола и экстрадиция — не одно и то же

Интерпол указывает, что Красное уведомление — это запрос правоохранительным органам государств-участников установить местонахождение человека и при необходимости временно задержать его в ожидании экстрадиции, передачи либо иного предусмотренного законом действия. Оно не является международным ордером на арест, а юридическое значение такого сигнала определяется национальным правом каждого государства.

Поэтому в Дании необходимо разделять как минимум два вопроса: соответствует ли международная запись правилам Интерпола и допускает ли датское право задержание и последующую выдачу конкретного человека. Даже действующее Красное уведомление не заменяет формальный экстрадиционный запрос и не предрешает исход датского производства.

Правовая основа экстрадиции в Дании

Основным национальным актом является Закон Дании о выдаче в Данию и из Дании № 117 от 11 февраля 2020 года (Udleveringsloven), измененный, в частности, законом № 1356 от 29 ноября 2023 года. Для России как государства вне Европейского союза и североевропейской системы применяются правила о выдаче третьим государствам.

§ 6 закона запрещает выдачу, если существует риск серьезного преследования по признаку происхождения, принадлежности к определенной группе, религиозных или политических убеждений либо вследствие политической ситуации. Отдельно запрещена выдача при риске пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, а также если передача иным образом противоречила бы международным обязательствам Дании.

§ 23 предусматривает специальную проверку доказательственной основы по запросам третьих государств. Если вследствие особых обстоятельств имеются основания полагать, что обвинение или приговор не имеют достаточной доказательственной основы, выдача не допускается. Законодательные материалы показывают, что датские органы вправе потребовать дополнительные доказательства, если конкретные обстоятельства создают разумное сомнение в обоснованности обвинения.

Пояснения к реформе 2020 года содержатся в материалах законопроекта L 78 и помогают интерпретировать действующие правила выдачи третьим государствам.

§ 25 регулирует политические преступления и предусматривает соответствующие ограничения на выдачу. Таким образом, датская модель не сводится к формальной проверке наличия иностранного ордера: оцениваются характер преследования, доказательства, положение разыскиваемого и возможные последствия передачи.

Кто принимает решение о выдаче

После реформы 2020 года вопрос о выдаче решает суд по обращению прокуратуры. В соответствии с § 35 Закона о выдаче суд определяет, соблюдены ли условия экстрадиции и какие условия должны сопровождать передачу. При недостаточности материалов суд может потребовать дополнительные сведения. Решение подлежит обжалованию в вышестоящий суд в установленный законом срок.

Это важно учитывать при анализе старой практики. Например, дело Ахмеда Закаева 2002 года рассматривалось при прежней модели, когда решение по запросу принимало Министерство юстиции. Старую компетенцию нельзя автоматически переносить на современное регулирование.

Что происходит после обнаружения лица по международному розыску

§ 53 Закона о выдаче регулирует ситуацию, когда лицо разыскивается государством, не входящим в Европейский союз или североевропейскую систему. До поступления полного комплекта экстрадиционных документов могут применяться меры принуждения, если лицо разыскивается как обвиняемое, подсудимое или осужденное за деяние, допускающее выдачу.

При этом действует важное временное ограничение: если формальный запрос о выдаче не поступает в течение 30 дней после задержания, меры должны быть отменены, если только суд в особых обстоятельствах не продлит срок. Следовательно, международный сигнал способен запустить национальную процедуру, но запрашивающее государство должно затем представить полноценный запрос.

Европейская конвенция о выдаче и российско-датские отношения

Дания участвует в Европейской конвенции о выдаче 1957 года (ETS № 024). По данным Бюро договоров Совета Европы на сентябрь 2026 года, Россия продолжает фигурировать среди участников этой Конвенции, а ее оговорки и заявления по договору продолжают публиковаться.

Особое значение имеет оговорка Дании к статье 12 Конвенции: при наличии особых обстоятельств датские органы могут потребовать от запрашивающего государства доказательства, создающие достаточную презумпцию виновности; при недостаточности доказательств выдача может быть отклонена.

Формальное наличие договорного канала отвечает лишь на вопрос о возможности обращения с запросом. Оно не означает обязанности Дании удовлетворить конкретный российский запрос независимо от обстоятельств дела.

Дело Ахмеда Закаева: отказ из-за недостаточности доказательств

25 октября 2002 года российские органы инициировали международный розыск Ахмеда Закаева, а 30 октября он был задержан в Копенгагене. Россия потребовала его выдачи для уголовного преследования.

В официальном ответе Министерства юстиции парламенту Дании позднее было подтверждено, что 3 декабря 2002 года запрос не был удовлетворен на основании тогдашнего § 3, часть 4 Закона о выдаче, поскольку обвинение не имело достаточной доказательственной основы. См. ответ министра юстиции Folketing по вопросу S 3823.

Поэтому юридически неточно объяснять датский отказ исключительно политическим характером дела. Политический контекст имел значение, однако подтвержденным датским основанием отказа являлась именно недостаточность доказательств. Современный § 23 сохраняет сходный защитный механизм.

Дело Андрея Губко: Дания фактически выдавала России разыскиваемых лиц

27 июля 2021 года из Дании в Россию был экстрадирован Андрей Губко. Генеральная прокуратура Российской Федерации сообщила, что он был объявлен в международный розыск, в январе 2021 года НЦБ Интерпола Дании уведомило о его задержании, после чего запрос о выдаче был удовлетворен. См. официальное сообщение Генеральной прокуратуры РФ.

В открытом доступе не обнаружен датский судебный акт, позволяющий подробно восстановить мотивировку решения. Поэтому из дела нельзя выводить конкретные правовые тесты, использованные датским судом. Однако сам факт выдачи показывает, что до 2022 года российско-датский механизм реально работал по общеуголовным делам.

Российско-греческий предприниматель: 95 суток под стражей и отказ в выдаче

13 октября 2023 года в аэропорту Копенгагена был задержан предприниматель, имевший российское и греческое гражданство. По материалам датского агентства Ritzau, опубликованным изданием NI, он провел 95 суток в тюрьме Вестре. См. публикацию о решении по компенсации.

Во время проверки датская Генеральная прокуратура запрашивала у России сведения об условиях возможного содержания: площадь камеры, естественное освещение, вентиляцию, отопление, санитарные условия, гигиену и медицинскую помощь. Российские органы предоставили ответы и индивидуальные заверения.

Тем не менее в январе 2024 года прокуратура пришла к выводу о невозможности выдачи. В апреле 2025 года Генеральная прокуратура Дании присудила предпринимателю 96 700 датских крон компенсации, указав, что датские органы уже на момент лишения свободы знали или должны были знать обстоятельства, позднее ставшие основанием отказа. Подробности изложены в материале Ritzau, опубликованном DK Social.

Подробнее это дело разобрано в отдельной статье о 95 сутках содержания под стражей и последующем отказе в выдаче.

Это дело особенно важно для современной практики: российский международный сигнал по-прежнему способен привести к немедленному задержанию в Дании, однако национальная проверка допустимости выдачи остается самостоятельной и может закончиться отказом по правозащитным основаниям.

Прекращение участия России в Европейской конвенции о правах человека

Россия перестала быть Высокой Договаривающейся Стороной Европейской конвенции о правах человека 16 сентября 2022 года. Европейский суд подтвердил, что сохраняет компетенцию по нарушениям, относящимся к событиям до этой даты. См. официальное сообщение Европейского суда от 16 сентября 2022 года.

Само по себе это обстоятельство не создает формального правила о безусловном запрете любой экстрадиции России. Однако оно существенно изменяет оценку эффективности внешних гарантий после передачи и усиливает значение индивидуальной проверки риска по § 6 датского закона.

Дипломатические гарантии: ориентир дела Нильса Холька

Датская практика показывает, что индивидуальные заверения запрашивающего государства не устраняют риск автоматически. Наиболее известный пример — многолетнее дело Нильса Холька по запросу Индии.

В деле № 95/2022 Верховный суд Дании изложил процессуальную историю: еще 30 июня 2011 года Восточный высокий суд пришел к выводу, что выдача Холька противоречила бы § 6, часть 2 Закона о выдаче. В 2016 году Индия направила новый запрос. См. определение Верховного суда Дании от 13 апреля 2023 года.

29 августа 2024 года суд Хиллерёда вновь отказал в выдаче, после чего прокуратура обжаловала решение. См. официальное сообщение прокуратуры Дании от 30 августа 2024 года.

Практический принцип состоит в том, что дипломатическая гарантия является одним из доказательственных элементов, но не заменяет самостоятельной оценки реального риска. Необходимо сопоставлять обещания иностранного государства с объективной информацией об условиях содержания и возможностью фактического контроля исполнения гарантий.

Сроки экстрадиционной проверки: дело Верховного суда № 95/2022

В том же определении от 13 апреля 2023 года Верховный суд рассмотрел вопрос о длительности проверки экстрадиционного запроса. Запрашивающее государство в опубликованном тексте обозначено условно и не должно называться Россией.

Верховный суд пришел к выводу, что суд не имеет правового основания установить Генеральной прокуратуре срок завершения исследования вопроса о выдаче. Правила о сроках обычного уголовного преследования на это производство не распространяются. Для защиты это означает необходимость отдельно анализировать продолжительность самой проверки и законность конкретных ограничений свободы в период ее проведения.

Гражданство Европейского союза: дело Петрухина

Если лицо одновременно является гражданином другого государства Европейского союза, необходимо учитывать практику Суда ЕС. В деле Петрухин, C-182/15, решение Большой палаты от 6 сентября 2016 года Россия требовала от Латвии выдачи гражданина Эстонии.

Суд ЕС связал экстрадиционную процедуру с правом граждан Союза на свободное передвижение и с запретом передачи при серьезном риске обращения, противоречащего статье 19 Хартии основных прав ЕС. При определенных условиях государство гражданства должно получить возможность решить вопрос о собственном уголовном преследовании.

Что показывает научная литература

Томас Эльхольм и Хеннинг Банг Фуглсанг Мадсен Сёренсен в рецензируемой статье «Датская выдача по европейскому ордеру на арест» (Ugeskrift for Retsvæsen, 2016, с. 259–275) анализируют развитие датской судебной практики и, в частности, проблему ненадлежащих условий содержания как основания для отказа.

Эльхольм продолжил анализ в статье 2022 года «Выдача по европейскому ордеру на арест — современное состояние» (EU-Ret & Menneskeret, 29(1), с. 4–37).

Историко-правовую основу института подробно рассматривает Оле Теркельсен в статье «Выдача правонарушителей: историко-правовое исследование правовой основы и некоторые конституционно-правовые соображения» (Nordisk Tidsskrift for Kriminalvidenskab, 2017, 104(3), с. 289–317).

Ирина Марчук и Мария Доммер Нильсен в исследовании «Неизведанные воды: реформа датского законодательства о международных преступлениях и новые тенденции национальной судебной практики» (Nordic Journal of International Law, 2025, 94(3), с. 239–269; DOI 10.1163/15718107-bja10104) рассматривают новейшую датскую практику международного уголовного права.

В сравнительно-правовом плане полезна статья Асифа Эфрата и Абрахама Ньюмана «Защита основных ценностей: права человека и экстрадиция разыскиваемых лиц» (Journal of Peace Research, 2020, 57(4), с. 581–596; DOI 10.1177/0022343319898231), показывающая, как правозащитные риски ограничивают международное сотрудничество по уголовным делам.

Для понимания правовой природы международного розыска важна работа Марио Савино «Глобальное административное право и “мягкие” полномочия: неудобный случай красных уведомлений Интерпола» (New York University Journal of International Law and Politics, 2010, т. 43, № 2).

Джеймс Шептицки исследует Интерпол как элемент транснационального правопорядка в статье «Транснациональная организация, транснациональное право и неоднозначность Интерпола в мире, управляемом посредством права» (Brill Research Perspectives in Transnational Crime, 2017, 1(2–3), с. 65–86; DOI 10.1163/24680931-12340005).

Как строится защита по российскому международному розыску в Дании

Стратегия должна быть двухуровневой: защита от международного розыска и защита от экстрадиции ведутся параллельно. Удаление данных Интерпола может снизить риск новых задержаний, но не заменяет работу по уже поступившему запросу; отказ Дании в выдаче, в свою очередь, не означает автоматического удаления международной записи.

Российские запросы до и после 2022 года

Поэтому некорректно описывать датское право как устанавливающее формальный автоматический запрет на выдачу России. Точнее говорить о существенном изменении практической оценки допустимости передачи после 16 сентября 2022 года. Современное дело 2023–2024 годов показывает ужесточение правозащитной проверки, тогда как дело Закаева напоминает о самостоятельном значении доказательственной достаточности.

Для защиты это означает необходимость начинать анализ сразу после задержания: проверять международную запись, национальный ордер, доказательственную основу обвинения, прежние решения иностранных судов, гражданство, правозащитные риски и реальную перспективу выдачи. Если препятствия к передаче были очевидны уже при задержании, вопрос о дальнейшем лишении свободы должен ставиться отдельно и без ожидания окончательного решения по экстрадиции.