Экстрадиция из Израиля: от задержания по линии Интерпола до передачи иностранному государству

Основу процедуры составляет Закон Израиля об экстрадиции 1954 года — חוק ההסגרה, תשי״ד‎–1954. Он применяется вместе с соответствующим международным договором. Поэтому порядок действий и отдельные сроки зависят не только от израильского законодательства, но и от того, какое государство просит о выдаче и на каком договорном основании. Разграничение условий и полномочий рассмотрено в исследовании Ярона Унгера для Кнессета.
Процедура может начаться с поступления информации по каналам Интерпола. Например, иностранное государство добивается публикации Red Notice — красного уведомления, содержащего просьбу установить местонахождение человека и предварительно задержать его для последующей экстрадиции.
Однако Red Notice не является международным ордером на арест. Интерпол не решает, следует ли заключать человека под стражу в Израиле, и не принимает решения о его выдаче. Правовое значение уведомления определяется национальным законодательством, а задержание осуществляют израильские правоохранительные органы.
Не каждое экстрадиционное производство обязательно начинается с красного уведомления. Государство может направить запрос о выдаче либо просьбу о предварительном аресте по предусмотренным договором каналам. Европейская конвенция о выдаче прямо допускает направление просьбы о предварительном аресте через Интерпол, но не делает этот способ единственно возможным.

Комиссия по контролю за файлами Интерпола — CCF — рассматривает вопросы доступа к персональным данным, их исправления и удаления из информационной системы организации. Она не выступает апелляционной инстанцией по отношению к израильским судам.
Из разграничения этих полномочий следует практический вывод: обращение в CCF само по себе не приостанавливает израильское экстрадиционное производство. Даже при удалении данных из системы Интерпола отдельно необходимо выяснить, сохраняются ли иностранный запрос, израильское основание для ареста и судебные решения. Вопросы освобождения или приостановления выдачи разрешаются в соответствующей национальной процедуре.

Статья 6 Закона Израиля об экстрадиции 1954 года допускает задержание до подачи заявления о признании человека подлежащим выдаче. Для этого необходимы предусмотренное законом распоряжение уполномоченного лица, основания предполагать возможность экстрадиции и необходимость ареста для её обеспечения. Английский перевод размещён в базе SHERLOC; его размещение не означает статуса официального перевода Израиля.
Согласно статье 7(а) Закона Израиля об экстрадиции 1954 года (воспроизведение текста на иврите — неофициальная публикация), лицо, задержанное на основании статьи 6 этого Закона, должно быть доставлено к судье в течение 48 часов. Обычно первоначальный вопрос рассматривает судья мирового суда — בית משפט שלום‎. Если в этот период уже подано основное экстрадиционное заявление, задержанного доставляют к судье окружного суда.
На этой стадии важно не смешивать два вопроса: можно ли временно содержать человека под стражей и допустима ли его выдача по существу. Первоначальный арест ещё не означает, что иностранное государство представило все необходимые материалы и доказало соблюдение условий экстрадиции.

По статье 7(б) Закона Израиля об экстрадиции 1954 года первоначальное судебное постановление о заключении под стражу выносится на срок не более 20 дней. Мировой суд вправе продлевать содержание под стражей по ходатайству юридического советника правительства, основанному на обстоятельствах, задерживающих подачу заявления о признании лица подлежащим выдаче. По статье 7(в) этого Закона совокупный срок задержания и содержания под стражей по статьям 6–7 ограничен 60 днями. Дополнительное продление не более чем на 10 дней возможно при специальных условиях: иностранный запрос уже получен, а юридический советник правительства сообщил о наличии предварительных оснований для обращения в суд. Это не автоматическое продление до 70 дней. Порядок также описан в страновой справке Израиля для Совета Европы.
Одновременно необходимо учитывать применимый договор. Например, статья 16 Европейской конвенции о выдаче 1957 года допускает прекращение предварительного ареста, если запрос и необходимые документы не поступили в течение 18 дней, и устанавливает предельный срок такого ареста 40 дней. Следовательно, национальный срок нельзя механически применять без проверки договорных ограничений.
Эти сроки не являются общим сроком всего экстрадиционного процесса. После подачи основного заявления вопрос о содержании под стражей разрешается на другом процессуальном основании. Суд также может рассмотреть освобождение с ограничительными условиями: нахождение под стражей не является единственно возможным режимом на протяжении всей процедуры.

Международный розыск и официальный запрос об экстрадиции — не одно и то же. Для перехода к рассмотрению вопроса о выдаче иностранное государство должно представить документы, предусмотренные Законом Израиля об экстрадиции 1954 года и применимым международным договором.
В израильской системе центральным органом по этим вопросам выступает Международный отдел Государственной прокуратуры Министерства юстиции. Запрос адресуется министру юстиции; документы передаются по предусмотренным международным соглашением каналам. В официальной страновой справке Израиля для Совета Европы указано также требование заверенного перевода на иврит или английский язык, когда исходный запрос составлен не на английском.
В зависимости от основания выдачи пакет включает ордер на арест либо судебное решение, описание вменяемых деяний, сведения о времени и месте их совершения, применимые нормы уголовного закона и данные, позволяющие установить личность. Для выдачи с целью уголовного преследования имеет значение и доказательственная основа запроса. Недостающие сведения могут быть дополнительно истребованы в соответствии с Европейской конвенцией о выдаче.
Поэтому работа с запросом не сводится к проверке наличия печатей и подписей. Необходимо установить, какие именно действия вменяются человеку, какими материалами подтверждается его предполагаемая причастность и соответствуют ли эти материалы требованиям экстрадиционной процедуры.

Закон Израиля об экстрадиции 1954 года допускает не только двусторонний договор или многостороннюю конвенцию, но и специальное соглашение о выдаче конкретного лица. Поэтому утверждение «между странами нет договора, значит, экстрадиция невозможна» может оказаться ошибочным.
Такой механизм рассматривался в деле Андреса Исаака Ремера Сломянски по запросу Мексики — עה״ס‎ 3619/24, решение от 10 апреля 2025 года (текст решения — неофициальная публикация). Верховный суд анализировал выдачу на основании специального соглашения и соотношение этого механизма с установленными законом гарантиями. Само заключение соглашения не устраняет необходимость судебной проверки.

Если министр юстиции принимает решение передать вопрос на судебное рассмотрение, заявление о признании лица подлежащим экстрадиции подаёт юридический советник правительства или его представитель. Компетентным судом является Окружной суд Иерусалима, независимо от того, в каком городе Израиля человек был задержан. Это следует из Закона Израиля об экстрадиции 1954 года (текст на иврите — неофициальное воспроизведение).
Предмет заявления — признание человека подлежащим выдаче, на иврите בר־הסגרה‎. Суд должен установить, соблюдены ли условия экстрадиции и отсутствуют ли препятствующие ей основания. Именно это решение создаёт необходимую судебную основу для дальнейшего исполнения запроса. Разграничение стадий также описано в исследовании Юридического бюро Кнессета.
При этом вопрос о мере пресечения сохраняет самостоятельное значение. Освобождение с ограничениями не означает отказа в экстрадиции, а содержание под стражей не предрешает удовлетворения запроса.

Экстрадиционное разбирательство не является полноценным уголовным процессом по иностранному обвинению. Суд Израиля не должен заранее разрешать все вопросы, которые относятся к будущему рассмотрению дела в запрашивающем государстве. Но это не означает, что иностранное обвинение принимается без проверки. Такой подход отражён в решении Верховного суда по делу עה״ס‎ 3913/23 от 4 февраля 2024 года (текст решения — неофициальная публикация).
Для выдачи с целью уголовного преследования статья 9(а) Закона Израиля об экстрадиции 1954 года требует наличия доказательств, которые были бы достаточны для предания суду за соответствующее деяние в Израиле. Это предварительная доказательственная проверка, а не установление виновности вне разумного сомнения. Если выдача запрашивается в связи с уже состоявшимся осуждением, проверяется соответствующее иностранное судебное решение и соблюдение остальных условий закона. Перевод закона в базе SHERLOC не является официальным переводом Израиля.
По статье 9(б) Закона Израиля об экстрадиции 1954 года при согласии самого лица на признание его подлежащим выдаче суд вправе не проводить обычную проверку доказательств. Поэтому согласие на экстрадицию имеет самостоятельные процессуальные последствия и не должно рассматриваться как формальность.

Один из ключевых вопросов — образуют ли вменяемые действия преступление также по израильскому праву. Общий порог статьи 2(а) Закона Израиля об экстрадиции 1954 года — деяние, за которое в Израиле предусмотрено лишение свободы на один год или более. Речь идёт о предусмотренном законом наказании, а не о необходимости заранее доказать, что конкретному человеку назначат именно такой срок. Договорные условия и возможность включения дополнительных менее тяжких деяний проверяются отдельно.
Практическое значение этой проверки показывает дело Амоса Барзилая и Даниэля Кордиана по запросу Италии — עה״ס‎ 9142/23, 87/24 и 153/24, решение от 16 сентября 2025 года.
Верховный суд частично удовлетворил апелляции и вернул дело для дополнительного разрешения двух вопросов двойной наказуемости: по обвинениям, связанным с преступной организацией и незаконной финансовой деятельностью. Остальные доводы были отклонены. Возврат дела не являлся окончательным отказом в экстрадиции: он означал необходимость завершить проверку конкретных правовых условий. Текст решения — неофициальная публикация.

Суд проверяет истечение срока давности по применимым нормам. Значение могут иметь также предыдущее рассмотрение того же деяния, состоявшийся приговор, исполнение наказания или помилование. Однако последствия каждого обстоятельства определяются конкретной нормой: любое ранее прекращённое иностранное дело нельзя автоматически считать безусловным запретом новой выдачи.
Эта проблема подробно исследуется в статье Хили Модрик-Эвен Хен о запрете повторного уголовного преследования в экстрадиционном праве Израиля. Автор рассматривает соотношение защиты прав человека и взаимности, уделяя особое внимание договорному закреплению гарантий ne bis in idem. Для практики это означает необходимость установить не только факт прежнего производства, но и государство его проведения, предмет, результат и применимое соглашение.

Статья 2Б Закона Израиля об экстрадиции 1954 года предусматривает ограничения, связанные с политическим характером запроса, дискриминацией, публичным порядком и жизненно важными интересами Израиля. Содержание этих оснований и предусмотренные законом исключения должны оцениваться применительно к конкретному делу, а не только к общей характеристике запрашивающего государства.
Отдельное значение имеет статья 3 Конвенции ООН против пыток: она запрещает выдачу при наличии существенных оснований полагать, что человеку угрожают пытки. При оценке учитываются относящиеся к делу обстоятельства, включая сведения о грубых нарушениях прав человека в государстве назначения.
Для случаев, когда за преступление в запрашивающей стране предусмотрена смертная казнь, а в Израиле за него такого наказания нет, статья 16 Закона Израиля об экстрадиции 1954 года требует соответствующего обязательства иностранного государства: смертная казнь не должна быть назначена, а назначенная — должна быть заменена более мягким наказанием.

Доводы о незаконных действиях израильских органов также могут потребовать судебной проверки. Однако установленное нарушение не всегда влечёт прекращение экстрадиционного производства: суд оценивает его характер, тяжесть и надлежащее средство правовой защиты.
В деле Ицхака Коэна по запросу США Верховный суд в 2022 году вернул дело для проверки обстоятельств применения силы при получении образца ДНК. После дополнительного рассмотрения жалоба была отклонена решением עה״ס‎ 3913/23 от 4 февраля 2024 года (текст решения — неофициальная публикация). Суд не признал выявленный дефект достаточным основанием для отмены экстрадиционного производства. Этот пример показывает, почему довод о нарушении необходимо связывать с его доказанными обстоятельствами и юридическими последствиями.

Этот вопрос проверяется в рамках рассмотрения допустимости выдачи, а не только непосредственно перед передачей.
Израильское гражданство само по себе не создаёт абсолютного запрета на экстрадицию. Специальная гарантия статьи 1А(а) Закона Израиля об экстрадиции 1954 года относится к человеку, который на момент совершения вменяемого преступления одновременно являлся гражданином и резидентом Израиля в смысле этой нормы.
В таком случае выдача допускается для уголовного разбирательства при предварительном обязательстве запрашивающего государства возвратить человека в Израиль для отбывания наказания, если он будет осуждён к лишению свободы. Статья 1А(б) Закона Израиля об экстрадиции 1954 года допускает отказ от гарантии возвращения.
Следовательно, получение гражданства или переезд в Израиль после предполагаемых деяний не равнозначны выполнению этих условий. Анализ требует точной хронологии: когда совершены вменяемые действия, когда приобретено гражданство и где человек фактически проживал в соответствующий период.
Развитие этой конструкции после дела Sheinbein и реформ 1999–2001 годов рассматривается в исследовании Рут Левуш для Юридической библиотеки Конгресса США. Оно показывает, почему нельзя смешивать гражданство, проживание и право на возвращение для исполнения наказания. При этом исторические редакции закона необходимо отличать от действующего регулирования.

Решение Окружного суда Иерусалима может быть обжаловано в Верховный суд Израиля. Такое право предоставлено как лицу, в отношении которого рассматривается запрос, так и юридическому советнику правительства.
Статья 13(б) Закона Израиля об экстрадиции 1954 года устанавливает срок апелляционного обжалования — 30 дней со дня вынесения решения. В соответствии со статьёй 14 этого Закона объявление лица подлежащим выдаче становится окончательным после истечения срока без подачи апелляции либо после её отклонения. Текст закона на иврите воспроизведён в неофициальной публикации.
Апелляционная проверка может закончиться не только подтверждением или отменой решения, но и частичным возвращением дела на новое рассмотрение. В последнем случае необходимо учитывать, какие вопросы остались открытыми. Именно такой ограниченный возврат имел место в приведённом выше деле Барзилая и Кордиана (текст решения — неофициальная публикация).
Даже окончательное судебное признание допустимости экстрадиции ещё не означает фактическую передачу иностранному государству. После судебной стадии остаётся вопрос исполнения выдачи.

После того как судебное решение стало окончательным, министр юстиции решает вопрос об исполнении экстрадиции и может издать соответствующий приказ на основании статьи 18 Закона Израиля об экстрадиции 1954 года (текст на иврите — неофициальное воспроизведение).
Это не произвольное повторное рассмотрение уголовного обвинения. В деле Шая Коэна — בג״ץ‎ 539/23, решение от 14 июня 2023 года Верховный суд указал: при соблюдении законных условий исходным правилом является исполнение обязательства о выдаче. Отказ на этой стадии возможен в исключительных случаях по особым и весомым основаниям, включая определённые гуманитарные обстоятельства и вопросы международных отношений. Текст решения — неофициальная публикация.
Решение министра может стать предметом петиции в БАГАЦ — Верховный суд, действующий в качестве Высокого суда справедливости. Это контроль административного решения, а не ещё одна обычная апелляция на все ранее рассмотренные доводы. Если требуется временно запретить передачу, соответствующая просьба должна быть заявлена отдельно; подачу петиции нельзя отождествлять с уже предоставленным судебным запретом.

Да. В анонимизированном деле בג״ץ‎ 5950/24, решение от 11 августа 2025 года, государство сообщило, что министр отменил приказ о выдаче в США с учётом ухудшения здоровья человека, его возраста и прошедшего времени. Затем было отменено и судебное объявление лица подлежащим экстрадиции, а производство по петиции прекращено ввиду утраты предмета спора. Текст решения — неофициальная публикация.
Этот пример не устанавливает общего правила «болезнь исключает выдачу». Он показывает другое: существенные индивидуальные обстоятельства могут иметь значение и после завершения основного судебного разбирательства. Результат такого дела следует отличать от отказа окружного суда признать человека подлежащим экстрадиции.

Для фактической передачи недостаточно одного иностранного ордера или записи Интерпола. Необходимы окончательное судебное решение о допустимости экстрадиции и действующий приказ министра об её исполнении. Кроме того, должны соблюдаться установленные условия и отсутствовать препятствующий передаче судебный запрет.
Компетентные органы согласовывают передачу с запрашивающим государством. При применении Европейской конвенции о выдаче ему сообщаются место и дата передачи, а также продолжительность содержания человека под стражей в связи с выдачей.
Здесь действует ещё один срок, который нельзя смешивать с предварительным арестом. По статье 19(а) Закона Израиля об экстрадиции 1954 года, если человек не выдан и не перемещён за пределы Израиля в течение 60 дней после приобретения объявлением о допустимости выдачи окончательной силы, объявление утрачивает силу, если его действие не продлено в установленном порядке. Статья 19(б) этого Закона предусматривает особенности расчёта срока, а статья 20 — возможность судебного продления действия объявления о допустимости выдачи. Текст закона на иврите — неофициальное воспроизведение.
Поэтому ни «60 дней со дня задержания», ни «60 дней с момента поступления запроса» не являются универсальным сроком, после которого экстрадиция обязательно заканчивается. Для оценки положения человека необходимо определить конкретную стадию, действующий судебный акт и применимые к нему сроки.

Экстрадиция не предоставляет иностранному государству неограниченного права преследовать выданного человека за любые ранее совершённые деяния.
Действует принцип специальности: выдача связана с определёнными преступлениями, а последующее преследование за иные предшествующие выдаче деяния ограничено. В научной работе Ш. З. Феллера о природе этого принципа выделены две взаимосвязанные стороны: конкретность основания выдачи и ограничение полномочий государства, получившего человека. По ссылке доступна издательская страница и фрагмент работы.
Статья 17 Закона Израиля об экстрадиции 1954 года предусматривает исключения, в том числе письменное согласие министра юстиции на расширение преследования. При разрешении такого вопроса человеку должна быть предоставлена возможность представить письменные доводы; проверяются предусмотренные законом препятствия и необходимые гарантии.
Примером служит дело בג״ץ‎ 73/22 от 8 мая 2022 года (текст решения — неофициальная публикация). Уже после состоявшейся выдачи в США возник вопрос о преследовании за дополнительные деяния. Верховный суд не нашёл оснований отменить согласие министра. Это было производство о пределах преследования после выдачи, а не новое решение о передаче человека из Израиля.

Международный розыск, задержание и решение о выдаче — разные этапы. В каждом случае необходимо отдельно оценить основания ареста, допустимость экстрадиции, способы обжалования и условия фактической передачи иностранному государству.